Это - мой дневник. Вы можете оставлять комментарии к записям.
Комментарии: 0 Просмотров: 319 Группа: Общие Метки: диета от пророка мир ему
Йога, названная журналом британского Королевского медицинского сообщества "одной из древнейших систем развития тела, ума и духа", становится еще и одним из самых популярных видов упражнений, направленных на улучшение здоровья. Люди лечатся с помощью йоги на протяжении многих столетий.Йога состоит из определенного количества "асанов", позиций тела, которые необходимо сохранить в течение нескольких минут, повторяя про себя "мантры" и ритмично дыша. Польза от занятий йогой исследована многими специалистами, которые рекомендуют ее своим пациентам. В этой связи можно назвать множество заведений, например, Гарвард или Фонд Меннингера.Действительно, йога стала настолько популярной, что даже специально для секретарш разработана упрощенная версия "Йога за столом". У пожилых людей, беременных и спортсменов также есть своя версия йоги. Однако для миллионов людей, занимающихся йогой, будет открытием то, что мусульмане уже на протяжении 14 веков занимаются йогой. То, что мы делаем в намазе, используется в одной из разновидностей йоги «Тай Чи» и другими техниками. Упражнения йоги входят в пятикратную молитву, предписанную Исламом. Эта простая форма йоги благотворно влияет на физические, умственные и духовные стороны жизни человека. Пять раз в день мусульманин совершает определенные движения, повторяя при этом суры из Корана и формулы зикра (поминания Аллаха). Конечно, не все упражнения йоги используются в молитве. Как бы то ни было, медицинские исследователи пришли к выводу, что пациентам полезна и самая упрощенная версия йоги. Большинство реабилитационных программ, например, как в Реабилитационном центре Массачусетса (США), включают всего 5-7 позиций йоги.В намазе, как известно, всего 5 позиций, и все они (в том числе и произнесение молитв) взаимодействуют с нашим умственным и духовным миром. Но польза от молитвы будет только в том случае, если будут правильно исполнены все ее движения, соблюдены позиции и время. А также если правильно будут переданы суры из Корана. Каждая позиция в молитве соответствует определенным упражнениям йоги, и все позиции вместе открывают все семь "чакр" (энергетические поля) в теле. Конечно, словосочетание "открыть чакры" звучит странно, но легче понять однажды подобное сочетание, нежели пытаться перевести его на другие языки.Восточные целители верят, что каждая из чакр взаимодействует с главным нервным узлом, ответвляющимся от позвоночника. Активизации этого нервного центра можно добиться с помощью упражнений йоги или же путем хирургического вмешательства. Для любителей йоги идея чакр может быть воспринята как основной инструмент для развития чувственных восприятий. Некоторые люди замечают, что если притронуться к любой части тела, то она как будто "проснется", но в то же время и другая нетронутая часть тела, связанная с предыдущим нервом, также откликнется.Например, когда человек сидит, он не думает о своих ногах, но как только кто-нибудь дотронется до них, они снова "дадут о себе знать". Чакры работают подобным образом.Ученые выяснили, что разные части тела, активизируемые прикосновением, движением или мыслью, вызывают определенные эмоциональные и физические отклики. Например, улыбка может вызвать чувство радости, в результате чего ускоряется кровообращение. Даже если вы чувствовали себя разбитым и несчастным перед тем, как улыбнуться, вскоре вы начинаете чувствовать себя лучше. Это одна из причин, заставляющих задуматься о том, что важны размеренные правильные движения в молитве, а не быстрое бездумное их выполнение. Первый такбир (произнесение формулы «Аллаху Акбар» при вступлении в намаз) и кыям (стояние для чтения Корана) напоминают "позу горы" в йоге, которая исполняется с тем, чтобы улучшить осанку, восстановить равновесие и самосознание. Эта позиция также нормализует кровяное давление и дыхание. Поэтому такое упражнение полезно для астматиков и больных с сердечной недостаточностью. Положение рук в Кыяме активизирует чакру солнечного сплетения или нерв, направляющий наше самосознание и контролирующий мускулатуру, кожу, кишечник, печень, поджелудочную железу, желчный пузырь и глаза. Когда же руки подняты ладонями вверх во время ду'а (мольбы), они активизируют сердечную чакру, центр гармонии и мира, контролирующий чувства любви и страсти. Эта чакра также отвечает за здоровье сердца, легких, зобной железы, иммунной системы и кровообращение.Также исламские исследователи доказали, что когда мусульманин читает наизусть Коран, мысли, чувства и страхи, которые у него были до этого, исчезают, а кровяное давление восстанавливается. Все звуки арабского языка, издаваемые при чтении Корана, восстанавливают равновесие во всех пораженных болезнью частях тела. Некоторые определенные звуки соответствуют определенным частям тела. В своем исследовании о равномерности ритма философ и эзотерик Рудольф Штайнер (основатель Вальдорфской школы) во время лабораторных исследований обнаружил, что вибрации при произнесении долгих гласных ´А´, ´И´ и ´У´ стимулируют сердце, легкие, а также щитовидную железу, слизистую и надпочечник.Что касается руку (поясной поклон), то это подобно позиции "наклон вперед" в йоге. Руку растягивает мышцы поясницы, бедер, голени и понижает кровяное давление при возвращении в исходную позицию. Это движение тонизирует мышцы желудка, брюшной полости и почек. Эта позиция способствует дополнительному приливу крови к верхним отделам тела - голове, глазам, ушам, носу, легким, освобождая их от внутренних токсинов. Руку улучшает мозговую деятельность и развивает личностные качества. Это упражнение позволяет также поддерживать плод в утробе матери в одном и том же положении. При выполнении же суджуда (земной поклон) активизируется т.н. головная чакра, отвечающая за духовную связь человека и Вселенной, а также стимулирующая в человеке духовные поиски. Этот нерв отвечает за развитие мозга, здоровье нервной системы и пинеальной (шишковидной) железы. Совершение земного поклона устанавливает равновесие внутренней и внешней энергий. В суджуде мы наклоняемся, а это также активизирует базовую чакру, контролирующую основные человеческие инстинкты. Это упражнение помогает позитивно мыслить и иметь свою собственную высоко мотивированную точку зрения. С помощью этой чакры поддерживается здоровье лимфы и костей, предстательной железы, мочевого пузыря и надпочечников. При наклоне в суджуде мы открываем также сакральную чакру, отвечающую за репродуктивные органы.Позиция аль-каада (или джулус - сидения для чтения ат-тахията) соответствует позиции "удар молнии" в йоге. Она влияет на пальцы ног, колени, бедра и голени. Эта позиция помогает человеку побороть склонность к излишнему сну и медлительности. Более того, это упражнение способствует быстрому перевариванию пищи, очищает печень от токсинов и стимулирует работу кишечника.И последняя, но не менее важная т.н. горловая чакра, активизируемая поворотом головы сначала направо, потом налево. Этот нерв связан с горлом, шеей, руками, кистями, бронхами и слуховым аппаратом. Он отвечает за творчество и общение. Такого рода движение мусульмане совершают при саляме в конце намаза. Считается, что человек, задействовавший все семь чакр, по крайней мере один раз в день, может оставаться эмоционально, физически и духовно уравновешенным. А это является целью всех искренне верующих мусульман. Поэтому нам всем следует стараться как можно лучше выполнять движения в молитве, как можно более точно произносить суры из Корана и правильно дышать, как предписано в Сунне. И самое главное - помните, что ничего, кроме правильных убеждений и искренности, не поможет вам на пути к довольству Аллаха. А это достигается только праведными делами и глубокой верой, все же остальное, в том числе спорт или упражнения йоги, являются лишь второстепенными средствами, помогающими нам в этом мире. Карима Бернс IslamOnline
Комментарии: 0 Просмотров: 1071 Группа: Общие Метки: йога и ислам
Божественное знание" (‘Илм-и ладуни)
Во имя Аллаха, Всемилостивейшего, МилосердногоХвала Всевышнему достойная, ибо Он украсил сердца избранных рабов Своих сияющим светом святости, взрастив их милостью и заботой, отворил ключом понимания и размышления врата единения для познавших сердца. А также слава и Божье благословение нашему предводителю, саййиду пророков Мухаммаду, да благословит его Аллах и да приветствует, обладателю божественного закона, показавшему мусульманской общине путь к счастью, и его роду - капитанам корабля спасения и наставления. Один из моих правдивых друзей сказывал мне, что отдельные учёные мужи отрицают божественное знание и то сокрытое, во что верят избранные суфии и последователи суфийского пути обучения, которые убеждены, что означенное знание сильнее, глубже знаний получаемых и приобретаемых. Они говорят: "Мы не можем себе представить такое знание, которое является предметом веры и убеждённости суфиев. Мы не думаем, что в мире найдется некто, способный добиться истины знания и истинной науки, не обретая знания и обучаясь мистическому ведению, а только размышляя и раздумывая". На что я заметил: - Как будто бы заявивший подобное не имел полного представления о различных путях обретения знаний, не слышал об особенностях человеческого духа, о его качествах, а также - о том, как он осознаёт сокрытые знания, и как в нём отражается небесная наука. Мой друг ответил: - Да, тот человек говорит, что наукой являются только фикх, толкование Корана и калам, а более ничего. - Так. Однако что же это за спорщик, который признаёт наукой толкование Корана, в то время, как Коран - безбрежное море, хранящее в себе все виды жемчугов и драгоценных камней. И ни в одном из популярных среди народа сочинений и толкований не упомянуто об этих дорогих драгоценных камнях и высших истинах. Да и истина толкования представляет собой нечто отличное от воображаемого тем спорщиком. - Действительно, он кроме толкований, приписываемых Кушайри, Са'лаби, Маварди и подобных им по известности, не удостаивает иные вниманием. - Поэтому он слишком далеко уклонился от пути истины. Скажем, Сулами исследованиями, пристальным изучением высказываний и мыслей искателей истины собрал в своём толковании Корана искомое и сущностное, отсутствующее в каком бы то ни было из толкований. А тот муж, который за наукой признаёт только фикх, калам и заурядные толкования, - словно не знающий о видах знания, его степенях, истинах, внешней и внутренней сторонах и привыкший отрицать тот предмет, в коем невежествен. И как может такого рода спорщик, не вкусивший ни капли от пьянящей истины и не услышавший аромата божественного знания, постигнуть его и утвердиться в нём? Как он, не обладая мистическим ведением, согласится признать что-то в противоположность слепому подражанию (таклид) и принять это? Мой друг изрёк: - Я хочу, чтобы ты немного поведал о видах знаний, а также о качестве божественного знания, изложив письменно так, как ты сам представляешь. - Сказывать об этом предмете очень трудно, но я могу начать вступлением к нему до того рубежа, который будет отвечать моему душевному состоянию и возможностям. Естественно, я воздержусь от пространности и подробностей, ибо лучшая речь - кратка и ясна. Ища у Всевышнего Господа успеха и помощи, я удовлетворяю просьбу достойного и благородного друга в этом низкопробном послании.
Фасл о знании, знающем и познаваемом Следует разбираться в том, что знание состоит из того представления, которое приобретает разумная человеческая душа об истинах отдельных вещей, отвлечённых от их внешней сущности, количества и качества, формы и содержания. Знающий - тот, кто, обретя осведомлённость в вещах, постигает и представляет их. Познаваемое - то, что в результате представления отпечатывается и отражается в душе. Также надлежит знать, что благородство и ценность знания зависит от ценности и благородства познаваемого, ранга и степени знающего в ранге и степени знания. Поскольку нет сомнения в том, что самое благородное, высокое и ценное из известного человеку - Единственный Господь, Знающий и Могущественный Творец, то знание о Боге, представляющее собой знание единобожия и теологию, - наивысшее, благороднейшее и превосходнейшее из знаний. Обретение этого знания является обязательным и необходимым условием для всех разумных и мудрых мужей, как о том заповедал Владеющий божественным законом, да благословит его Аллах и да приветствует: "Искать знание обязательно каждому мусульманину". Для обретения указанного знания он также повелел отправляться в странствия, сказав: "Ищите знание, даже если придется идти до Китая". Сведущие в данном знании, являются самыми достойными и превосходными из знающих. По этой причине Великий Господь упомянул их в ряду высочайших в ранге, сказав: "Свидетельствует Аллах, что нет божества, кроме Него, и ангелы, и обладающие знанием" [Коран, 3: 16]. Поэтому совершенно ведающими в знании Единобожия являются пророки, за ними стоят наследующие им учёные мужи. Хотя знание Единобожия и мистическое ведение о Всевышнем - суть высочайшие из знаний, совершенные по сути и благородные, тем не менее, это не служит поводом для отрицания других знаний. Однако данные знания основаны на предпосылках, которые следует извлекать из многих других различных знаний, типа астрологии, астрономии и прочих наук. Сходным образом и другие науки, классификацию которых мы изложим в своём месте, можно получить из знания Единобожия. Следует обратить внимание на то, что любое знание по природе своей, невзирая на познаваемое, прекрасно и благородно, будь то даже колдовское знание, хотя ложное и вздорное, но - знание против невежества. А невежество - из необходимых предпосылок мрака, мрак же - из необходимых условий застоя, застой сочетается с небытием, тогда как знание есть синоним бытия и существования. Разумеется, бытие лучше небытия. Руководство, направление, истина, движение и свет - все они находятся в ряду бытия. Следовательно, поскольку бытие бывает превыше небытия, тогда знание тоже выше и превосходит невежество. Ибо последнее подобно слепоте и темноте, а первое - вид света и зрения. Разве равны меж собою слепой и зрячий, свет и мрак? Всевышний Господь указал на данные вопросы, повелев: "Скажи, разве сравняются те, которые знают, с теми, кто не знает?" [Коран, 39: 12]. Разобравшись в том, что знание лучше невежества, мы должны понять, что невежество - из необходимых предпосылок тела, а знание - от качеств духа. Следовательно, дух благороднее и величественнее тела. У знания много видов, точно так же, как для знающего существуют многочисленные пути обретения знаний, о которых мы расскажем в отдельных разделах. То, что следует знать сейчас, после рассуждения о знании и ведении его преимущества, представляет собой мистическое познание души, служащей местом пребывания и зеркалом знаний, ибо тело не может быть вместилищем знания из-за ограниченности и предельности тел. Оно не соответствует приумножению знаний и их беспредельности. В телах не находит отражения ничего, кроме обычаев и правил, тогда как душа обладает способностью вбирать в себя все знания без ограничения и стеснения, непрестанно и без устали. Итак, далее мы немногословно поведаем о душе и душевных состояниях.
Всевышний Аллах сотворил человека из двух субстанций: первая представляет собой приземлённую материю, тёмную, сложную и мутно-рыхлую, подверженную действующим силам природы, существования и разложения, и зависимую от постороннего; вторая - включает в себя постигающий дух, чистый, простой и сияющий, служащий движущей силой и совершенствующий все орудия и тела. Он создал тело из веществ питающих и составных, взрастив его при помощи действующих сил природы, укрепив его устои, доведя до совершенства его структуру и определив его границы. Но неповторимую, совершенную и совершенствующую суть духа Он сотворил Своим сокровенным повелением. Говоря о душе и духе, я не имею в виду силу, нуждающуюся в пище, или силы, возбуждающие страсть и гнев, или же ту силу, которая обретается в сердце и истекает чувствами, движением и жизнью из сердца в другие органы. Поскольку оные силы именуются животным духом, то чувства, движение, страсть и гнев считаются его армией и войском. Например, сила аппетита, существующая в человеке в результате работы печени, носит название физического духа, а пищеварение и избавление от его последствий и атрибутов, равно как и все силы, связанные с размножением, воспроизводством потомства и другим, - физическими силами, состоящими на службе у тела. Тело же обслуживает животный дух. Последний забирает названные силы у тела и задействует их по своему желанию. Что касается души, то это - простая и совершенная субстанция, достоинство и особенность которой сведены только к тому, чтобы вспоминать, размышлять, обдумывать, определять и проницать. Она впитывает в себя все знания, никогда не зная усталости и утомления от принятия и постижения отвлечённых, нематериальных вещей. Эта суть души главенствует над духами и подчиняет себе все силы, которые находятся у неё в услужении, послушны её повелениям. У каждой группы есть своё особое название для разумной человеческой души, то есть для её сути. Философы именуют её "разумная душа", Коран для неё использует выражение "упокоившаяся душа" и "дух от повеления", суфии истолковывают её как "сердце". Разница в именах, а суть - одна, и в ней нет расхождений. Поэтому "сердце" ли, "дух" ли в наших оборотах, или "упокоившаяся" в выражении Корана, все они - имена "разумной души", состоящей из простой, активной и постигающей субстанции. И где бы ни зашла речь об абсолютном духе или о сердце, будет иметься в виду именно данная чистая субстанция. Суфии называют животный дух душой. И в Шари'ате используется этот же подход, подобно тому как было сказано: "Злейший враг твой - твоя душа, пребывающая меж боков твоих". Говоря так, Законодатель (Мухаммад, да благословит его Аллах и да приветствует) применяет слово "душа" и, помимо того, подчёркивает, что та душа, которая расположена между двух твоих боков. Использование данного слова указывает на силу страсти и гнева, поднимающуюся из сердца. А сердце - как раз то, что находится промеж двух боков. Теперь, после мистического познания имён души, следует знать, что исследователи и знающие мужи, обладая различными убеждениями и мнениями, по-разному истолковывают истину этой изящной субстанции. Мутакаллимы, известные и отличающиеся в схоластике, подразумевают под душой тело, говоря, что душа - тонкое тело в отличие от плотных тел. По их убеждению, между духом и телом нет большей разницы, кроме как в тонкости и плотности. Некоторые посчитали дух преходящим явлением, так, в этом убеждена часть врачей. Другие полагали дух кровью. Все эти группы удовлетворились только своими фантазиями и не стали искать альтернативу. Надобно знать, что дух бывает трёх видов: тело, преходящее явление и чистая суть. Животный дух есть определённое тело, субтильное, подобное горящему фитилю, находящемуся за стеклом сердца, то есть той пирамидальной формы, что подвешена в груди: жизнь - освещение от того фитиля; кровь - его масло; чувства и движение - его свет; страсть, рвение и гнев - дым от него, а сила аппетита, заложенная в печени, считается его обслугой, охраной и представительством. Данный дух присутствует во всех животных и также в человеке, ибо он сам есть тело, а его следами служат внешние свойства. Этот дух не приучен к знанию и совершенству. Не может он постичь сотворённое и не знакома ему истина Творца. Он - пленный слуга, который умирает со смертью тела, разрушаясь сам, вместе с его разрушением. Если крови прибавится, то по причине перегрева этот фитиль потухнет. Если в нём возникнет изъян, то из-за переохлаждения он также погаснет, а его угасание приведет к смерти и уничтожению тела. Не этот дух является адресатом Всевышнего Господа, и не ему вменены в обязанность религиозные заповеди. То, что животные и звери не становятся теми, к кому обращаются, и теми, кому должно выполнять заповеди Шари'ата, но человек взял на себя обязанности адресата, произошло ради нечто такого, что является его особенным свойством, которым не обладают животные. Это нечто и есть та разумная душа, тот упокоившийся дух. И данный дух - не тело, не преходящее явление, но - божественное веление, как было изволено:"Скажи, дух от повеления Господа моего" [Коран, 17: 87]. И ещё было сказано:"О ты, душа упокоившаяся! Вернись к твоему Господу довольной и снискавшей довольство!" [Коран, 89: 27-28]. Повеление Господа не является ни телом, ни внешней формой, но - одной божественной силой, подобно Перворазуму, Скрижали, Перу, которые суть чистые субстанции, не связанные с материей и состоящие из нематериального света, рационального и внечувственного. Дух, или - в нашем выражении - сердце, подобен такой же чистой, не подверженной разложению субстанции, которая никогда не исчезнет, не погибнет и не превратится в ничто, а отделится от тела в ожидании Дня воскрешения, когда она снова возвратится к нему, как об этом упомянуто в Шари'ате. В философских науках было доказано убедительными доводами и ясными аргументами, что разумная душа человека не является ни телом, ни преходящим явлением, но - сутью, чистой, предвечной, не приемлющей разложения и вечной. Здесь нам нет нужды раскрывать аргументы и приводить доказательства. Всякий, кто пожелает, сможет обратиться к связанным с этой отраслью книгам и почерпнуть познания оттуда. Тот путь, который мы избрали, не путь аргументов и доказательств, а путь откровения, очевидности, убеждённости в видении и вере. Всевышний Господь порой приписывал человеческий дух Своему повелению, а иногда - относил к Своему благородству, говоря:"И вдохну в него Моего духа" [Коран, 38: 72]. А также приказывая: "Скажи, дух от повеления Господа моего" [Коран, 17: 87]. И ещё сказав: "И Мы вдохнули в неё (Марию) от духа Нашего" [Коран, 66: 12]. Естественно, Всевышний Господь выше и величественнее того, чтобы соотносить с Собой тело либо преходящее явление, которые - презренны, ничтожны, подвержены отмиранию и тлену, изменению и разложению. О том же говорил Законодатель, да благословит его Аллах и да приветствует: "Духи - регулярные войска". И ещё он сказал: "Духи павших мученической смертью пребывают в зобах зелёных птиц". Форма же после исчезновения и смерти своего содержания сама исчезает и уходит в небытие, поскольку она не предвечна по сути. А тело, как упоминается в книгах по врачеванию, разлагается на составные части, которые у него были до составления из материи и формы. Когда мы сталкиваемся с подобными аятами, преданиями и рациональными доводами, то понимаем, что дух - особая субстанция, простая, нематериальная, совершенная и живая по сути, так как годность и негодность религии и религиозных учений проистекают из него. А физический и животный духи, как и все силы тела, - его подданные, исполнители его приказаний. Эта простая субстанция постигает виды знаний и истины существ без обращения к лицам и их вере. Дух способен постигать истину человечности, не видя человека, равно как, не испытывая потребности видеть лиц и особ, он постигает ангельские и дьявольские создания, поскольку чувства людей неспособны их разглядеть, но могут постичь их суть. Ряд суфиев утверждает, что как у тела есть глаз, видящий внешнее, так и у сердца есть видение, которым оно зрит истины. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует, говорил: "Только в рабе божьем и в его сердце есть два ока, которыми он постигает сокровенное". В воле Всевышнего Аллаха оказать благорасположение к рабу и раскрыть его сердце для видения того, что скрыто от его очей. И этот дух не умирает со смертью тела, ибо Господь пригласил его к своему престолу, повелев: "Возвратись к Господу твоему" [Коран, 89: 28]. Однако он отказывается от тела, отделяясь от него. Составной частью отказа является вывод из строя животных и физических сил и остановка движения, истолковываемая как смерть. Упование и обращение людей Пути, то есть суфиев, к духу и сердцу - несравнимо больше их упования на личность и тело. Поскольку дух - от Всевышнего Господа, постольку он проживает в теле подобно страннику и скитальцу. Всё его внимание обращено к своей основе и своему источнику. Поэтому в случае, если он окрепнет и его не затянет в трясину натуры, то широкое использование им своей основы и цели принесёт больше пользы, чем её приходит к нему от тела. После того как выяснилось, что дух - это простая субстанция, и стало известно, что каждое тело поневоле требует пространства, а каждая форма не в состоянии пребывать без основания, следует усвоить, что данная простая субстанция не растворима ни в каком месте и не размещается ни в какой точке. Тело не служит местом для духа или помещением для души, но - инструментом духа, орудием души и верховым животным сердца. А дух не связан с органами тела точно так же, как не существует и отдельно от них. Тем не менее его среда обитания - в теле, которое он использует. Самый первый свет торжествует в мозге, а первый мозг - место торжества его особенного сияния. Передняя доля мозга считается его охраной, средняя - советником и руководителем, задняя - его кладовой с хранителем, органы тела - его пешими и конными силами, животный дух - его прислугой, дух физический - его представителем и ходатаем, само же тело - его верховым животным, мир - ареной для него, жизнь - его капиталом, движение - его торговой деятельностью, знание - его прибылью, мир загробный - его целью и устремлением, божественный закон - его путём, похотливая душа - врагом в его сердце, порицающая душа - предостерегающими угрызениями совести, внешние чувства - его лазутчиками и помощниками, религия - его сторожем, разум - его учителем, чувства - его учеником, а Творец мира наблюдает за ним со стороны. Дух в том описании, о котором шла речь, и с теми орудиями и инструментами, которые были перечислены, не обращается всецело к материальному телу и не смыкается с ним, но, всесторонне используя его, устремляет взгляд к своему Творцу, пользуясь телом определённое время по Его повелению. Стало быть, в таком путешествии и в течение его у духа нет другого занятия, кроме как приобретать мистическое познание и обучаться знаниям, поскольку украшать дух в вечном мире будут только наряд и красота знаний, а имущество с потомством, которые скрашивают жизнь мирскую, не смогут это сделать. Подобно тому, как глаза видят лица, уши слышат голоса, язык готов изрекать, животный дух хмелеет от плотских наслаждений, физический дух влюблён в животные удовольствия, точно так же и святой дух, упокоившееся сердце человека в течение всей жизни не ищет ничего другого, кроме знания и мистического ведения, не прикипая сердцем ни к чему другому. Всю свою жизнь он постоянно украшает красотой знания. Если же его привлекает что-то иное, кроме знания, то ради выгоды и интересов тела, а не в качестве цели и устремления. Сейчас, когда стали понятными состояния духа, его стойкость и предвечность, его любовь, приверженность мистическому ведению и знанию, есть необходимость обратить внимание на классификацию знаний. И хотя у них много видов, мы всё же кратко их перечислим.
Фасл о градации людей в обретении знаний Следует знать, что знания есть в собранном виде в духе всех представителей человечества. Все знания заложены в основу человека, а если кто-то оказывается обездолен знанием, то - в силу посторонних причин и препятствий, повлиявших на него. В противном случае он знающ и сведущ по сути своей. Как об этом говорил великий Пророк:"Люди сотворены знающими Бога, но дьявол сбивает их с пути". И ещё он сказал:"Всякое рождаемое рождается по своему устроению". Поэтому мыслящая душа человека - место проблеска Всеобщей души. С первозданной чистотой, со своей изначальной и сущностной прозрачностью она способна воспринимать любого рода рациональные формы. Однако в этом мире некоторые души заболевают и по причине различных болезней и в силу многообразных препон лишены постижения истин. Другие же души, наоборот, никогда не утрачивают своё первичное здоровье и основную целостность, до конца жизни оставаясь здравыми и ведающими. Здоровые души - святые души пророков - места сияния божественного откровения (вахи) и божественного внушения (ильхам), способные к проявлению чудес и обладающие силой в духовном овладении физическим миром. Эти чистые души пребывали в том же изначально здоровом состоянии, а причины и последствия болезней на них не сказывались. Поэтому пророки являлись духовными лекарями человечества, призывающими людей к их основному устроению и первоначальному духовному общению (сухбат). Что же касается больных в этом мире душ, то они обладают различными степенями. Некоторые из них захворали ненадолго: их сияющий внутренний мир покрывается пылью забывчивости и забытья. Но, едва только, приступив к получению знаний и обретению мистического ведения, поспешив вслед за изначальным здоровым состоянием, они возвращаются к первичному здоровому состоянию, а эта пыль забытья улетучивается от незначительного обращения, напоминания и кратковременного лечения. Другие из них настолько подвергаются хвори и немощи, а их состояние и духовность, занемогая, претерпевают такие изменения, что если вся их жизнь пройдет в получении знаний, обретении мистического ведения и в поисках здорового состояния, то они всё равно не смогут ничего воспринять. Оставшиеся впадают в беспамятство и невежество, но, вспоминая, ведя внутреннюю борьбу, занимаясь подвижничеством и обуздывая страсти, отыскивают немного света и кое-что постигают. Подобные различия происходят от степени привязанности душ к дольнему миру и - от их слабости и силы, сродни тому, как здоровый человек становится больным или больной выздоравливает. Когда эти трудности разрешатся и высветится истина мистического состояния (халь), тогда люди признаются в существовании божественного знания ('ильм-и ладуни) и осознают, что в начале своего становления они по своему изначально врождённому качеству обладали знанием и мистическим ведением, а их незнание возникло в результате общения и пребывания в обществе данного материального тела, в этом запылённом и тёмном пристанище. Они поймут, что обучение знанию не создаёт исчезнувшего знания и не открывает пропавший разум, но - возвращает знание врождённое, сущностное, подлинное. Как уже говорилось, возникновение и проявление болезней в душе происходит по причине её страстей и привязанностей к телу, её желания холить, лелеять и придавать силу плоти и организму. Это похоже на любящего отца, который на пути воспитания и счастья своего чада забывает самого себя, прилагая все усилия на благо дитя. Точно так же душа, испытывая безмерную страсть и привязанность к телу, отрешается от самой себя, вкладывая максимум стараний и усердствуя в его укреплении, увеселении и успокоении. Но из-за немощности, которой подвержена, она погружается с головой в дела материальные. Вот тогда для своего спасения в течение жизни у неё появляется нужда в учителе, который сможет напомнить о забытом и возвратить ускользнувшее из рук. Обучение и учёба не представляют собой ничего большего, нежели обращение, возвращение души к себе и вызволение потенциала, находящегося во внутреннем мире личности. Таким образом, ей нужно довести себя до пределов совершенства и счастья. Когда слабые души не могут сами достигнуть этой цели, тогда они вынуждены вверить себя воле предмета устремлений, сострадательного и любящего учителя, дабы ими руководили до конечной цели и довели до предела искомого совершенства. Так бывает с больным, который, не зная способа своего лечения, но, желая совершенного здоровья и благоденствия, обращается к искусному и любящему врачу, рассказывает о своём недуге, чтобы тот сердобольно приступил к лечению и вернул его здоровье. Мы видели даже, как врач, специализирующийся по одной болезни, например, по грудной или головной боли, сам заболев этой болезнью, забыл все свои познания, утратил способность вспоминать и запоминать, стёр у себя память о своём прошлом, но как только он выздоровел, состояние забытья пропало, он вспомнил то, что знал, а дух его пришёл к осознанию прежнего состояния и, в конце концов, восстановил в памяти давно забытое. Так что мы убеждены в том, что знания не исчезают, но забываются. А между этими двумя понятиями имеется разница, ибо забытье - состояние побочное и временное, наподобие луны или облачности, которые скрывают от глаз зрителей солнце, но - не захода, когда солнце перемещается с одной стороны земли к другой, а его свет исчезает. Поэтому обучение и изучение представляют собой смахивание пыли с зеркала души и излечение постигших дух болезней с тем, чтобы он смог вернуться к подлинным и врождённым знаниям, восстанавливая в памяти то, в чём он был изначально сведущ. После изложения истины души и её сути, осознания истины учёбы и мотивов для неё, следует понять, что для избавления от болезни, хворающие души нуждаются в наставлении и обучении, тратя на этом пути жизнь, в то время как души, подвергшиеся кратковременной хвори и недомоганию, незначительно запылившиеся и не растерявшие своего здорового состояния, не требуют чрезмерного обучения, хлопот, наставлений и продолжительного времени, им вполне достаточно чуть-чуть напоминания, размышления и внимания, чтобы вернуться к своему первоначальному состоянию. Забытые воспоминания всплывут у них в памяти, а содержащееся потенциально в душе реализуется, украсив их. И вот тогда, увидев в свете этапы совершенства и красоты, они в наикратчайшие сроки обнаружат большинство истин мистического знания. Они прекрасно истолкуют и сориентируются в своих познаниях и в сути вещей, станут совершенными, знающими, учёными. О чём бы ни зашла речь, о любви ли, страсти ли к Богу, смятении или божественном привлечении, они будут искать в них сходство со своей сутью и истоками, уходя и отделяя себя от ненависти, зависти, злобы, оправданной мести, оков удовольствий и презренных материальных привязанностей. Тогда, достигнув этой степени и уровня, они спасутся и возрадуются, став обладателями именно того счастья и спасения, коих жаждут все люди. Фасл об Истине божественного знания и способах его обретения Божественное знание состоит из сияния и влияния света божественного внушения (ильхам) на дух после его создания, как об этом говорит Всевышней Господь:"Клянусь душой и Тем, кто её создал" [Коран, 91: 7]. Подобное сияние и влияние приходят тремя путями. Во-первых, путём обретения знаний и максимальным их использованием. Во-вторых, путём подвижничества, правильного и правдивого наблюдения за собой, на истинность чего указал благородный Пророк, да благословит его Аллах и да приветствует, сказав: "Поступающий в соответствии с тем, что он знает, наследует от Аллаха знание, ему неведомое". А ещё он сказал:"Кто проявит искренность к Аллаху в течение сорока дней, у того откроет Всевышний Аллах источники мудрости в сердце и в устах". В-третьих, путём размышления, ибо как только душа познает подвижничество в знании и испытает муки обучения, она начнёт размышлять и раздумывать о своих познаниях с учётом всего, с ним связанного. Тогда для неё отворятся врата сокровенного, как у торговца, распоряжающегося своим имуществом и включающего его в дело согласно основам экономики, открываются двери прибыли и дохода. Если же он отклоняется от данных основ, то опускается в пучину убытков и разорения. Думающий человек, следующий путём благоразумия, сам для себя превращается в путеводитель. В его сердце открывается окошко из скрытого мира, вслед за чем, он становится совершенным, разумным, ведающим, впитывающим божественное внушение (ильхам) и небесным, как об этом сказал посланник Аллаха:"Часовое размышление - лучше шестидесятилетнего поклонения (возможны разночтения: "семидесятилетнего" или "годичного")". Условия и основы размышления мы изложим в другом послании, поскольку сей предмет очень важный, нуждающийся в разъяснении и раскрытии. Засим мы завершаем с божьей помощью настоящее послание. Подобной лаконичности достаточно для тех, кому это под силу. Тот же, кто не попадал под божественный свет, не будет им обладать. Господь - ходатай верующих, а мы - в поиске упования на Него. Хвала Мухаммаду, да благословит его Аллах и да приветствует! Аллах наш прекрасен, благодетельствующий Защитник! Нет могущества и нет силы, кроме как в Нём, Высочайшем и Величественнейшем! На Него я полагаюсь всегда. Хвала Аллаху, Господу миров!
Комментарии: 0 Просмотров: 637 Группа: Общие Метки: имам газали
Возводил исполинскую башню в честь себя. Разум, душа и тело не нашли общего языка. Строение рухнуло.
Третий день осени выдался хмурым, пасмурным, не в пример двум предыдущим. С утра зарядил нудный дождь, серое влажное облако непогоды окутало город, пробралось внутрь, заставляя вновь и вновь обращаться к грустным мыслям. Глядя из окна офиса на блестящий асфальт, на вспухавшие тут и там пузыри, я думал, как быстро все меняется.
Совсем недавно, лишь несколько дней назад, возвращался из отпуска, уверенный в том, что больше не попадусь в ловушку. Месяц, проведенный вдали от суеты большого города, вдали от будничных проблем, изменил меня, словно бы невидимые часы внутри тела перешли на другой ритм, принялись отсчитывать секунды с плавной неспешностью. Я пребывал в покое, напомнившем то детское состояние, когда почти каждый прожитый день заканчивался радостным ожиданием нового, твердой уверенностью, что все было правильно. Так как надо.
Город - долгие годы мой лучший друг, молчаливый советник - захватил в сети незаметно, мягко, так что я не сразу понял: от тишины, покоя не осталось и следа, разве только память... Суета, водоворот проблем, иной ритм - резкий, как бой тамтамов - разрушили иллюзию, раскололи хрупкую дымку полусна. Поселили недоумение: как можно было жить по-другому?
Тихая, почти незаметная тоска от чего-то дорогого, потерянного безвозвратно, пришла в первый день осени. Именно тогда, два дня назад, я ускользнул в старый парк, располагавшийся неподалеку от нашего бизнес-центра, многоэтажной крепости из бетона и тонированного стекла. Сбежал. Будто бы можно уйти от этого... Все повторилось вчера. И сегодня...
Посмотри в глаза безумию, там клубятся огоньки смеющейся истины.
Нет выхода. Нет. Щупальца улиц все плотнее охватывают горло, иглы-дома ломают позвоночник, кровь - серая, как пыль - вытекает реками и каналами. Нет спасения. Город, мой друг, мой враг, однажды не хватит сил, лягу на асфальт, и пузыри на лужах будут вспухать возле широко открытых, слепых глаз. Но тебе ведь безразлично, нас тысячи, миллионы - творцов, создавших каменные стены, каменные законы движения, возомнивших себя богами. Ты всего лишь воздаешь нам богово...
Я не вытерпел, не дотянул и до обеденного перерыва, убежал из офиса в третий раз подряд, несмотря на дождь, несмотря на кучу важных и срочных дел, ждавшую стопкой бумаг на рабочем столе. До парка было всего несколько минут...
Набухшие от влаги тучи ползли так низко, что, казалось, задевали косматыми боками верхушки деревьев. Закрыл зонт, как только свернул на едва приметную тропку с улицы, переполненной гусеницами спешащих куда-то людей. Под ногами хлюпало, недоуменные взгляды толкали в спину, словно призывали поскорее раствориться среди толстых мозолистых стволов. Шум города затих очень быстро, монотонный шелест дождя оказался сильнее. Извечная людская суета, разбившись о стену векового спокойствия, сползла на землю, потерялась в высокой траве.
Капли дождя падали на раскрытые ладони деревьев, медленно скользили по листьям, срывались вниз, то и дело попадая на лицо. Несмотря на это, идти без зонта было приятно, я чувствовал себя частицей тишины, необыкновенного покоя, царившего здесь.
Кап. Кап. Влага на лице. Словно бы чьи-то слезы. Неба? Деревьев? Прошлого? Кто оплакивает нас? Мокрый воздух. Желтоватый лист, сорвавшийся с ветки.
На ладонях вечности не остается и пепла наших надежд.
Когда-то гуляли по парку вдвоем, с девушкой, которая могла стать половиной моего одиночества. Могла бы. Я сам не захотел этого. Надо ли вспоминать? С тех пор мы повзрослели, точнее будет сказать - постарели. Из ее глаз навсегда исчез озорной огонек, который сводил с ума. Да и на моих губах поселилась горькая усмешка.
Может, именно потому я прихожу в старый парк, вспоминая, как было тогда? Стоит подумать о том, что все могло сложиться по-другому, как внутри появляется что-то необъяснимое, чему нет точного описания словами. Горечь? Тоска? Если раньше я гнал ее прочь, то теперь люблю бродить вдвоем, среди не изменившихся за годы деревьев. Боль тоже бывает сладкой. Мы гуляем по парку, как раньше гуляли с любимой, которая вышла замуж за другого и не мне родила детей.
Вероятно, поэтому я подсознательно выбираю одну и ту же тропку, огибающую заросший тиной пруд. Наверное, именно потому, что тропка особенно дорога мне, был так зол, встретив - позавчера - его.
Впервые наткнувшись на художника, стоявшего возле холста с закрытыми глазами, испытал глухое раздражение. Показалось: некто чужой, грубый, ворвался в спрятанный от других людей мир, в котором нет и не могло быть посторонних. Только я и память...
Тогда хватило сил обойти незнакомца и двинуться дальше, по едва заметной ленточке, связавшей нынешнее "я" и призрачную картину прошлого, на которой по траве, рядом со мной, легко ступала юная девушка с веселыми огоньками в глазах.
Выглянул в окно. До самого горизонта простерлось болото, в котором утонул мой собственный голос.
Художник оказался на пути и во второй день осени. Вчера, свернув с улицы, напряженно всматривался в полумрак, стараясь угадать, увижу ли его. Втайне надеялся, что все обойдется, я останусь наедине с прошлым. Но мольберт был установлен точно на любимой тропке...
Незнакомец стоял чуть в стороне от холста, он держал кисть в приподнятой руке, словно дирижировал невидимым оркестром. Я готов был поклясться, что художник не прикасался к картине. В первый день, обогнув его по большой дуге, обернулся, чтобы бросить взгляд на "пришельца". Он стоял, закрыв глаза, не глядя ни на поросший низким кустарником остров, ни на холст.
Во второй раз я не выдержал, подкрался сзади - тихо, незаметно. Он не услышал шагов.
- Почему вы ничего не рисуете? - спросил нарочито громко.
Незнакомец вздрогнул от неожиданности. По его лицу пробежала тень - показалось, волной скользнула легкая досада: кто-то чужой, посторонний, прервал уединение.
Он медленно открыл глаза, посмотрел. Молча.
- Почему вы стоите просто так? Ничего не рисуете? - повторил я, уже не так громко.
Сетка морщин вокруг глаз, почудилось в полумраке: бесцветных. Редкие, спутавшиеся волосы. Небольшое пятно - черная краска - на левой щеке.
- Картины не рисуют, - нехотя промолвил незнакомец. - Картины пишут.
Я усмехнулся.
- Знаете, не разбираюсь в терминах. Пишут - рисуют. Вы стоите, опустив веки, ничего не делаете. Не рисуете, не пишете.
- А как надо? - бесцветные глаза скользнули по моему лицу, без любопытства, без желания получить ответ.
Песочные часы перевернутся - тебе будет страшно. Увидишь тонкую струйку падающего вниз времени. Одна крупинка, еще одна, еще. Тяжелые, будто камни. Огромные серые камни напрасно прожитых дней. Подставь руку. Подставь! Увидишь, как тонкая струйка песка просачивается сквозь ладонь.
Подставь руку... Что за наваждение?
Ответа на вопрос незнакомца не было, а потому я повернулся к холсту. Там жил какой-то странный мир, непохожий на то, что окружало. Яркое, почти слепящее солнце, узкая полупрозрачная лента реки, необычно высокая трава, диковинные цветы.
Я засмеялся.
- Без сомнения, картина выполнена с натуры, - махнул рукой в сторону поросшего ряской пруда, острова, на который много лет не ступала нога человека. - Вы реалист!
- Шуньци цзыжань, - вместо ответа произнес художник.
И прикрыл глаза. Я догадался, что перестал его интересовать.
- Что? Что вы сказали?
- Шуньци цзыжань, - терпеливо, словно разговаривал с ребенком, повторил он. - Единение с природой. В смысле, движение вместе с ней. Подросток из училища рисует с натуры, мастер переносит на холст то, что внутри. Создает новое.
Я замешкался, не сразу нашел ответ.
- Постойте... Постойте, но зачем тогда нужен старый парк? Эта полутемная тропка? Пруд, заросший тиной?
Художник чуть приподнял подбородок. Показалось - его взгляд устремлен в небо. Но я точно знал, я видел - глаза закрыты, он не мог видеть даже низкий свод деревьев, не мог видеть серые тучи, нависшие над кронами.
- Ключ, - пробормотал он.
- Ключ?
- Чтобы пройти через дверь в себе - нужен ключ. Единение с природой.
Художник умолк, между нами выросла невидимая прозрачная стена. Для него не существовало собеседника, не существовало города с извечной суетой и глупыми обязанностями, необходимостью изо дня в день двигаться одной и той же предписанной дорогой.
Кем предписанной? Нами самими? Придумываем правила. Чтобы потом мучиться в плену, пытаясь вырваться из оков, которые на себя навесили...
Я позавидовал художнику, он мог часами стоять у холста, пытаясь раствориться, исчезнуть в другом измерении, недоступном людям.
Не этим ли занимался я сам, изо дня в день приходя в старый парк? Горячая кровь прилила к щекам. Я посмотрел на незнакомца, вслед за ним прикрыл глаза...
Змея-река лениво ползла среди камней, осторожно ощупывала их, время от времени натыкалась на преграды, закручивалась в водовороты.
И вдруг стало понятно, чего нет на рисунке.
- Дерева! Здесь не хватает дерева! - крикнул я. - Вот тут, у самой воды.
Тогда, накануне, художник не ответил, не поднял век. Лишь едва заметная усмешка тронула обветренные губы...
Но сегодня, в третий день осени, мольберт с укрепленной картиной вновь стоял на моей тропинке. Почему-то я был уверен, что - несмотря на дождь - встречу его, в третий раз подряд. Увижу теплый шарф, закинутый через плечо на спину. Истрепанные, будто пожеванные щенком ботинки. Старую сумку чуть в стороне, сумку, из которой торчит верхушка термоса. Рядом с ним, готов поклясться, лежит пакет с бутербродами. Все стереотипно и пошло. Таких непризнанных гениев - сотни вокруг. С трудом наскребающих на кусок хлеба, но твердо убежденных в собственной гениальности, которую окружающие не оценили по достоинству.
На тропинке не было художника. Лишь тренога с укрепленной картиной. Почти законченной картиной, и на ней - возле прозрачной неспешной реки - красовалось невысокое раскидистое дерево. Именно такое, какое вчера нарисовало мне воображение.
Это было удивительно.
- Дерево... - я замер.
Как он смог увидеть то, что было внутри другого человека?
Никто не ответил. Почудилось - дерево качает ветвями, словно бы легкий ветерок, запутавшийся в кроне, пытается выбраться из листьев... Так где существовал мир, который отразил на холсте незнакомец? Внутри?
- Эй! - неуверенно позвал я. - Что случилось? Где вы? Не утопились часом, от горя?
И вновь - только монотонный шелест дождя...
Силою мысли дотянулся до звезды. Обжег пальцы. Больно.
Кисть, смоченная в коричневой краске, лежала на подставке. Никогда не умел рисовать, с детства - со школы - стабильно получая двойки и тройки, что по рисованию, что по черчению. Я не разбирался в красках и тюбиках, тонах, полутонах и цветах, но, стоя возле почти ожившей картины, понимал - не хватает только одного штриха. Одного мазка, и можно было б считать картину законченной. Я огляделся по сторонам, взял кисть и аккуратно прикоснулся к холсту.
По утрам меня будит теплое солнце, всегда чувствую его легкие прикосновения, как только светило приподнимается над горизонтом. Здесь не бывает дождей, не помню ни одного дня, когда б по небу бежали тучи. Здесь всегда светло и солнечно, так, как рисовал художник.
Куда он исчез? Пока не смог отгадать. Иногда кажется - он стал ветром. Это бывает в те мгновения, когда поток воздуха проходит сквозь крону, теребит листья. Я вижу падающие на ладонь песчинки времени и легкую усмешку художника.
Слабый ветерок набегает откуда-то издали, лохматит крону, шелестит листьями, но я давно привык не обращать на него внимания. Мне нравится стоять над неширокой прозрачной рекой, наклонившись к воде. Вглядываться в песчаное дно, роняя вниз листья.
Иногда я пытаюсь разговаривать с рекой, потому что думаю - художник стал ею. Вода не отвечает мне, хотя в быстрых водоворотах улавливаю смутные очертания бородатого человека, с кистью в приподнятой руке. Художнику не нужны разговоры с кем бы то ни было, он ищет свое. Находит ли? Не знаю ответа.
Временами ветер усиливается, он поднимает рябь на воде, скрывая знакомый силуэт. Даже раскачивает меня из стороны в сторону, словно призывая обратить внимание на стоящую чуть поодаль треногу с укрепленным холстом.
На рисунке - уголок старого парка, заросший тиной пруд, остров, покрытый кустарником. Вдали, сквозь деревья, видна улица, скользят куда-то машины, торопятся по делам люди.
Картина то и дело меняется - в другом мире идет дождь. Мне бывает интересно смотреть туда. После ко мне приходят сны, то странные, то удивительные.
Каменные стены, мостовые становятся призрачными, зыбкими, меняют очертания. От этого начинает кружиться голова, закрываю глаза, а когда открываю вновь - мы на бесконечной дороге. Я и художник. Он тянется ко мне кистью, тогда понимаю - все обман.
Рядом со мной нет человека. Есть проводник, дверь. Есть город, волей которого вокруг становится все больше деревьев. Цветов. Камней. И серой дорожной пыли. Об этом не хочется думать.
Иногда приходят другие сны. Будто бы стою у большого окна, гляжу сверху на мокрый асфальт, жду чего-то невероятного, встречи с волшебником. Перемен. Неведомого. Отдыха от суеты. Предчувствие сказки наполняет меня, делает существование радостным, ожидание - томительным, но счастливым. Чудится: выбегаю навстречу, раскинув руки, подставив ладони дождю...
Дверь. В каждом. Ее ищут все, но надо только увидеть. Ключ - у любого настоящего Мастера. Где он? Все так же бродит по парку, готовясь к встрече со скитальцем, который вступит на его тропу? Офис высоко над землей, из окон видно далеко вокруг, да только старые деревья полусонно качают ветвями, наклоняются от ветра, скрывая призрак. Человека?
Тень. Она преследует меня неделя за неделей, месяц за месяцем. Она слышит все, даже то, что было сказано шепотом. Это сводит с ума. Решено! Завтра - как встанет солнце - убью ее, ударом в сердце. Готовлю нож.
Несколько раз видел с той стороны, возле треноги, девушку. Юную девушку, чем-то очень похожую на женщину, которую пытаюсь отыскать в лабиринтах прошлых снов. Но точно знаю - они из разных миров. Та - моя, не может подолгу стоять у холста, вглядываясь в ленту реки и склонившееся над ней дерево. Та, моя, давно стала другой - из ее глаз навсегда пропал озорной огонек. В уголках - вместе с морщинками - поселилась усталость. Она давно не ждет какого-то невероятного, огромного счастья, которое вот-вот придет. Чужая. Далекая. Не частица меня. Не дверь.
Эта, молодая, стоит у холста, не закрывая глаз. Лишь восторженно смотрит на картину. Смотрит. Смотрит. Уходит. Так повторяется один день, другой, третий.
Я беззвучно покачиваю ветвями, склонившись над поблескивающей осколками солнца рекой, глядя на отражение, меняющее очертания, на маленькие черные, серые камешки, которые время от времени срываются с места, чтобы - повинуясь воле потока - навсегда исчезнуть где-то вдали. Там, куда не могу дотянуться взглядом...
Возможно, в какой-то из дней, девушка у мольберта возьмет в руки кисть, закроет глаза. Однако, думаю, это произойдет не сейчас. Она слишком молода. Прежде чем отыщет ключ - должно упасть много песчинок времени. Тяжелых. Горьких.
Она разучится весело и непринужденно смеяться, станет лишь грустно улыбаться. В уголках ее глаз поселятся морщинки, в душе - тоска, напоминающая осенний дождь. Девушка перестанет смотреть вперед, полюбит оглядываться назад, понимая, что жизнь можно было прожить как-то по-другому.
И вот, когда она привыкнет бродить по старому парку, вдвоем с грустью, придет время.
Комментарии: 0 Просмотров: 590 Группа: Общие Метки: istorii
Через несколько десятилетий по смерти Иисуса Христа повторился хорошо знакомый нам по истории парадокс: катастрофа Иудеи обернулась триумфом фарисеев, сделав их господами над всем еврейством. Настояв на распятии Христа, они избавились от "пророка и мечтателя", грозившего уничтожить их "закон". Сама Иудея просуществовала после этого недолго, но за это время фарисеи избавились и от всех соперников в борьбе за власть в рамках этого Закона.
Согласно "Еврейской Энциклопедии", после смерти Иисуса Христа фарисеи нашли "друга и покровителя" в лице Агриппы Первого, последнего царя Иудеи из династии Ирода. Он помог им отделаться от саддукеев, которые вскоре исчезли с иудейской сцены, оставив все управление страной в руках фарисеев, чьи жалобы на Идумейскую линию, тем самым, лишены оснований. Фарисеи добились полноты власти в Иерусалиме, как до них того же добились левиты после отделения Иудеи от Израиля, и в обоих случаях немедленным следствием была катастрофа. Восстав из этой катастрофы, как феникс из пепла, фарисеи повторили историю левитов.
За короткое оставшееся время, пока их маленькая провинция жила в постоянной смуте, фарисеи предприняли новый пересмотр "закона", тех самых "заповедей человеческих", которые Иисус Христос подверг столь уничтожающей критике. Как пишет Кастейн: "Учение фарисеев регулировало всю жизнь еврейства; вся история иудаизма была переделана с фарисейской точки зрения ...Фарисейство определило характер иудаизма, а также всю жизнь и образ мыслей евреев на все будущие времена... сделав сепаратизм главной чертой "их характера".
Так, непосредственно за явлением Иисуса Христа и Его осуждением "заповедей человеческих", фарисеи еще более усилили расовый и племенной характер, а также и жестокость своего "закона", как до них то же сделали и левиты; накануне окончательного рассеяния иудейского народа, доктрина разрушения, порабощения и подчинения других народов была доведена до крайнего обострения. В этой связи заслуживает внимания комментарий Кастейна, который раньше, как уже было отмечено, писал, что после того, как Неемия навязал еврейству "Новый Договор", Тора получила свою "окончательную редакцию", после которой "ни одно слово" в ней не должно было быть изменено. Более того, ко времени новой фарисейской переделки Ветхий Завет был уже переведен на греческий язык, так что фарисеи могли вносить дальнейшие изменения только в древнееврейский оригинал. Более вероятно, однако, что слова Кастейна относятся к Талмуду, позднейшему продолжению Торы, начатому во время последних лет существования Иудеи, но изложенному письменно лишь много позже. Как бы то ни было, "жизнь и образ мыслей" евреев были им снова предписаны "на все будущие времена", а "сепаратизм" подтвержден, как основной догмат иудейского Закона. В 70 г.
н. э., через 35 лет после смерти Христа, все развалилось. Смута и беспорядки в Иудее дошли до того, что Риму пришлось вмешаться. Фарисеи, в свое время признавшие римлян и правившие Иудеей под их покровительством, остались пассивными.
Другие народы Палестины, особенно галилеяне, не пожелали подчиниться Риму, и после целого ряда восстаний и походов, римляне заняли Иерусалим, стерев его с лица земли. Иудея стала завоеванной территорией и имя ее исчезло из географических карт. В последующие 19 столетий ни одного еврея в Иерусалиме долгое время не было. Только самаряне, вернее немногие из них, пережившие иудейские преследования, были народом, постоянно жившим в Палестине со времен Ветхого Завета.
Кастенн называет 70-летний период, закончившийся разрушением Иерусалима, "героическим веком", вероятно потому, что фарисеи за это время восторжествовали над всеми другими в борьбе за душу Иудаизма. Вряд ли он имеет при этом ввиду борьбу против римлян, поскольку она велась главным образом галилеянами, к которым Кастейн не питает особых симпатий.
Комментарии: 0 Просмотров: 2971 Группа: Общие
Только что прочитал одну любопытную статью на islamnn.ru,где подтверждается цитатами из Библии Единобожие. О какой троице может идти речь после этого? И вот тебе вырезка из нее:Возвращаясь к теме нашей статьи, заметим, что мусульмане знают Библию не хуже православных, готовы изучать ее в школе (наряду с Кораном, естественно), и, более того, способны отстаивать свои принципы, включая главный из них единобожие исключительно цитатами из Библии. Я Господь, Бог твой да не будет у тебя других богов пред лицеем Моим. Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу Не поклоняйся им и не служи им; ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов ненавидящих Меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои (Исх. 20:2-6). Слава Всевышнему, в Исламе нет поклонения иконам, спискам икон, распятию и т.п. но только Богу Единому, Богу ревнителю, Богу Милостивому и Милосердному. Полевые звери прославят Меня, шакалы и страусы, потому что Я в пустынях дам воду, реки в сухой степи, чтобы поить избранный народ Мой. Этот народ Я образовал для Себя; он будет возвещать славу Мою. А ты, Иаков не взывал ко Мне; ты, Израиль, не трудился для Меня, ты не приносил Мне агнцев твоих во всесожжение и жертвами твоими не чтил Меня (Ис. 43:20-23). Не только Израиль, но и христиане подпадают под это осуждающее слово Божье, и только мусульмане избранный народ из пустыни чтят Всевышнего жертвоприношениями. И спросил его некто из начальствующих: Учитель благий! Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? Иисус сказал ему: что ты называешь меня благим? Никто не благ, как только один Бог! (Лук.18:18 -19) Поразительно! Что, собственно, поняли почитающие Евангелие, если они не послушались прямого запрещения Христа называть его именем Бога?! Иисус отвечал : первая из всех заповедей: Слушай, Израиль! Господь Бог наш есть Господь единый (Мар. 12:29). О какой Троице после этого может идти речь? Повинуясь пророку Божьему Иисусу, мусульмане готовы изучать Библию, но не вероучение отцов Церкви , ибо сказано: И отцем себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах (Мат. 23:9). Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить (Мат. 5:17). Ислам чтит пророков и закон, заменив отживший свое шариат Моисея шариатом Мухаммада, многократно предсказанного в Библии, как в Ветхом, так и в Новом заветах, последнего пророка.В целом, подводя итог этому небольшому библейскому уроку [7], мы заявляем: мусульмане не поддадутся давлению Церковного Государства и Государственной Церкви, но обратят это давление в пользу Ислама и в пользу единобожия, раскрывая людям глаза на действительное положение вещей: О люди Писания! Почему вы облекаете истину ложью и скрываете истину, в то время как вы ее знаете? (Коран 3:71).Зайди на сайт - там много интересного.
Комментарии: 0 Просмотров: 406 Группа: Общие
